Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

в продолжение нескольких лет. Суфиян, отправляя людей для сбора дани, в большие участки посылал по человеку, и по человеку в два или даже три малые участка. В один год он также распорядил сбором. Когда сборщики отправились, их всех, и хороших и дурных, по счету оказалось сорок человек. Каждый из них объезжал все деревни: побывав в одной и обобрав ее, отправлялся в другую. Джигиты тюркменские сделали заговор между собой, и каждый из них убивал комиссара, когда он являлся в его жительство. Чрез несколько времени довели это до сведения хана. Сильно раздраженный таким поступком тюркменов, хан с четырьмя своими младшими братьями взял конницу и отправился в Абуль-хан.

В то время переезд из Ургенджа в Абуль-хан был как переезд из села в село, потому что река Аму от крепости Ургенджской текла к восточной стороне горы Абуль-хана; от подошвы этой горы она, обогнув на южную сторону, шла к западу, отселе текла к Угурдже и вливалась в Мазандеранское море. На обеих сторонах Аму, до самой Угурджи, были нивы, виноградники и деревья. Весной жители выходили на места возвышенные; когда являлись мухи и слепни, люди, имевшие стада, уходили к дальним колодцам, находящимся в расстоянии от реки почти на два дневных пути, когда же прекращался овод, они приходили опять на берега реки. Обработанность и населенность страны превосходили описание. По обеим сторонам реки, от Пишкара до Кара-Киджита, жило поколение Адаклы-Хызр, или от Кара-Киджита до западной стороны горы Абуль-хана, по обоим берегам реки жило поколение Алий. Отселе до того места, где река вливалась в море, жили верблюдоводы. Но обратимся к нашему рассказу.

Каждый из начальников войска, по прибытии на границу Тюркменской земли, построясь в ряды, (каждый) со своей стороны, отрядил наездников для нападения. Ирсари и хорасанские салуры жили вперемежку одни с другими. Успех нападения был таков, что нападшие не могли увести с собой всего скота, малолетних детей побрали в плен; некоторые спасались бегством в одно место, в котором не подвергались наездам по неудобству проехать туда на коне; там, на северной стороне Абуль-хана, есть безопасная долина. Между ней и Абуль-ханом идет дорога, на три дня для верхового ездока; ее называют Джутак. Невыгода проезда по этому пути та, что неприятель, не запасшись водой, если бы захотел овладеть сим местом, то хотя бы сто лет трудился взять его, не успел бы: там идет одна тропинка, по которой проходит один только вьючный вер-блюд. Мне, убогому, приводилось много раз видеть этот путь. Тюркмены ушли в это место и там скрылись. Хан, когда собрались его наездники, осадил Джутак. Тюркмены держались в нем около двух дней; но от недостатка воды пришли в изнеможение. Семеро из старейшин их спустились с горы и поспешно отправились в стан Акатай-хана. Изъявив ему свою покорность, они говорили: «Мы слыхали, что в земле узбеков дом и все владение принадлежат младшему сыну, начиная с отца, все старшие братья оказывают почет младшему брату. По рассказам известно нам, что ты младший из сынов, оставшихся после Аменк-хана. Потому мы ныне умоляем тебя: испроси у старших братьев твоих прощение нам в вине нашей. Все мы клянемся, что будем преданы тебе и что наши потомки будут покорны каждому потомку Акатай-ханову и никогда не отвратят от них лица своего». Акатай-хан послал этих людей назад, велел им представить к себе всех людей, способных к делам. Они, явясь к Акатай-хану, дали пред Кораном клятву на покорность ему. Акатай-хан, оставив тюркменов в своем стане, отправился к старшему своему брату Суфияну и просил прощения тюркменам в преступлениях их, и он простил им. От него он ходил к Бучаге-хану, потом к ставке Аваниш-хана и Кал-хана; все они сказали: «Для тебя мы прощаем их и забываем вины их: делай с ними как знаешь». Акатай-хан, возвратившись в свой стан, рассказал тюркменам, что видел и слышал. Сердца их готовы были разорваться от радости. После того он рассказал тюркменам: «Старший мой брат простил вам вину: так вы теперь что дадите за провинность?» Они отвечали: «Что вы прикажете нам, то мы и дадим». Акатай-хан сиросил: сколько человек из ханских нукеров убили вы?» Тюркмены, сосчитав их, отвечали: «Сорок человек, и хороших и худых». Султан сказал: «Так вот решение: нынешний год вы уже поплатились, потерпев разорение от наезда на вас. В следующий год – Бог велит – в уплату за кровь каждого убитого дайте моему брату тысячу овец. А на следующее время сколько вам давать, о том вы сами переговорите с моим братом». Они охотно приняли это условие. Потому хорасанские салуры обещались дать шестнадцать тысяч овец, поколения Теке-Сарык и Ямут – восемь тысяч овец, поколение Ирсари должно было дать шестнадцать тысяч овец. Все названные здесь подданные поколения составляют один урук; всех их называют каменными салурами. Хан возвратился в Ургендж; в следующий год он посылал сборщиков подати и десять первостепенных князей тюркменских сполна отдали сборщикам сорок тысяч овец и с большими дарами представлялись хану; во второй год хан опять отправил к ним человека за данью, они опять ее внесли. Эти сорок тысяч овец оставались на их шее до нескольких раз.

Скажем здесь также о количестве дани, доставляемой прочими тюркменами. По прошествии нескольких годов после сих событий разложена была дань и на прочих тюркменов, какую они должны были вносить по расчету соразмерно числу человек и количеству их скота. Поколение Ички-Салур доставляло хану шестнадцать тысяч овец и сверх того тысячу шестьсот овец для зареза на ханскую кухню. Эту последнюю дань назвали котловыми овцами, а те шестнадцать тысяч овец назвали податными овцами, и отдавали их на содержание нукеров. Но сверх количества податных овец, которых доставляло каждое поколение тюркменов, они брали на себя десятую часть из котловых овец: истратив казенных овец, они еще собирали себе, говоря обязанному взносом дани: «Ужели не дашь ты овцы для зареза к государеву столу?» Поколение Хасян-или доставляло шестнадцать тысяч податных овец и тысячу шестьсот котловых овец; из них десять тысяч давали поколения Икдур и Чаудур, а четыре тысячи небольшие поколения Арабечи давали четыре тысячи податных овец и четыреста котловых овец. Гоклан давали двенадцать тысяч податных овец и тысячу двести котловых овец. Адак-или – двенадцать тысяч податных овец и тысячу двести котловых овец. На берегах реки Аму жили три поколения тюркменов, занимавшихся земледелием, которых называли Учь-Иль («три поколения»), именно: Хызр-или, Адак-или и Алий-или. С их земледельческих промыслов брали десятину. Тюючи («занимавшиеся верблюдоводством») и Алий-или платили также и скотом;